Бокс

 

 

 

«Герой и трус чувствуют одно и то же. Разница в том, что они при этом делают. Ты должен уметь заставить себя делать то, что делает герой, и заставить себя не делать то, что делает трус или так называемый «трус», потому что все мы в большей или меньшей степени трусы».

В Америке трудно найти человека, связанного с боксом, который не знал бы этих слов, и того, кто их сказал. Эта цитата в десятке вариантов, сохраняющих общий смысл, почти так же известна, как слова Али «порхать, как ба­бочка, и жалить, как пчела». Они принадлежат Касу Д’Амато, одной из самых колоритных личностей в боксе.

Неуравновешенный и неуживчивый мудрец, сыпавший на ходу цитатами, которые не обезобразили бы ни одно самое серьезное литературное произведение,—таким Д’Амато вошел в

историю. Он создал и систематизировал целое учение о страхе, которое положил в основу психологической подготовки своих бойцов. Кае сравнивал страх с огнем, который можно использовать себе на благо, если держать его под контролем, и который сожжет тебя целиком, если дать ему волю. Д’Амато считал, что от страха ни в коем случае нельзя полностью избавляться, так как он несет важнейшую охранительную функцию. Если у тебя совсем нет страха — значит, ты плохо защищен. Вся психологическая подготовка боксера, которой он уделял не.меньшее внимание, чем физической, базировалась у него на балансировании между необходимым и недопустимым страхом.

Пик своей тренерской славы Д’Амато пережил в 50—60-е годы, когда воспитал двух чемпионов мира — тяжело­веса Флой-да Паттерсона и полутяжа Хосе Торреса, однако Кае не прижился в боксерской элите: прекрасно разбира­ясь в человеческой психике, он не считал нужным приспосабливаться ни к кому, а в той замкнутой среде, которую всегда представляла собой элитная боксерская тусовка, это было неизбежно. Ты либо приспосабливался, либо уходил, и Д’Амато ушел. Со временем он открыл боксерскую школу в Кэтскилле, в которой небезуспешно занимался с трудными подростками, многие из которых его просто боготворили. Никто не считал, от скольких малолетних преступников Кае спас Америку. Кстати, сама его секция располагалась на втором этаже двухэтажного здания, где на первом было отделение полиции, так что многие ученики просто поднялись к нему в школу с первого этажа на второй. Сейчас иногда даже пишут, что тот же путь проделал и Майк Тайсон, но это было не совсем так.

Д’Амато мог стать великим психологом, собственно, он и был им, но он был еще и великим тренером, соз­давшим тренерскую школу, некоторые представители которой, как, например, Тедди Атлас, входят в тренерскую элиту по сей день. Впрочем, мало кто в Америке в той или иной степени избежал его влияния, по крайней мере в психологи­ческой тренировке. Малоизвестный факт — не раз за помощью к Д’Амато неофициально обращался Мохаммед Али. Видимо, у Величайшего, как и у всех людей на свете, были свои проблемы со страхом, которые лучше Каса не мог ре­шить никто.

Столкнувшись с Д’Амато, Тайсон встретил того, кто был ему нужен. Однако сейчас уже многие позабыли, что Майк далеко не сразу и далеко не полностью подпал под его влияние. На самом деле этот процесс занял примерно три года, и здесь психологический гений Д’Амато проявился изощреннее всего. Жесткий и абсолютно бескомпромиссный человек, он проявил по отношению к молодому Тайсону удивительный такт и сдержанность, вообще-то не слишком ему свойственные. Может быть, дело в том, что он был уже стар и увидел в Майке возможность наконец-то полностью реа­лизовать себя и все свои таланты в жизни. Может быть, к этому злобному и страшно ранимому парню он с самого начала испытывал даже не отцовские, но дедовские чувства. Как говорят в Америке, Майк «залез ему под кожу», то есть Кае по-настоящему привязался к нему.

Вполне возможно, что Д’Амато почувствовал в Тайсоне родственную душу. В 1988 году, когда Гэри Смит написал свою статью, об этом еще говорили, так как прошло слишком мало времени после смерти Д’Амато, но Кае был не со­всем здоровым человеком, как это часто бывает с самыми выдающимися психологами. Он страдал острыми присту­пами маниакально-депрессивного психоза, многие знакомые называли его «параноиком» и «полуслепым и абсолютно сумасшедшим». Он терпеть не мог чужаков, искусственно ограничивая круг общения лишь самыми близкими людьми. Кроме того, Кае страдал манией преследования или навязчивой идеей: по одному ему известной причине он до конца жизни боялся мафии и ее наемных убийц. Вроде нигде с ней не пересекаясь, по крайней мере в последние 20 лет своей жизни, Кае всю жизнь ждал, что его убьет киллер. Сама собой напрашивается гипотеза, которую почему-то очень редко высказывают: может быть, именно поэтому он в 60-е годы оставил большой бокс?

Зная все, что мы знаем о Тайсоне сейчас, с его самоощущением жертвы злых людей и обстоятельств, трудно не заметить в этом много общего с особенностями самого Каса. Это тоже, по всей видимости, сыграло свою роль в том, что Д’Амато позволял Майку гораздо больше, чем любому из своих учеников, что многих раздражало и даже со временем вызвало раскол в его команде.

А Кас действительно многое позволял Майку. Он уже давно тренировался у него и даже жил, так как Д’Амато оформил над ним опекунство, но вдруг на неделю мог уехать в Браунз-вилл. Там он дрался в свое удовольствие, иногда грабил кого-то и возвращался к Касу: никто не будет жить в Браунзвилле, если у него есть выбор. Получил свои агрес­сивные удовольствия — и назад.

По его собственному признанию, Тайсон перестал грабить людей только в 15, но проблемы на этом не закон­чились. Он был очень мнителен, и ему все время казалось, что все его хотят унизить, оскорбить, поэтому он постоянно дрался. Наконец, когда ему исполнилось 16, за драки, а точнее, избиения его исключили из школы. Тедди Атлас, бу­дущий выдающийся тренер, а пока молодой помощник Д’Амато, запретил ему тренироваться на целых две недели. Для Майка это было серьезным наказанием. Д’Амато приказ отменил со словами: «Этот парень — особый случай». В конце концов Атлас, не признававший никаких особых случаев, ушел от Каса. Когда его спросили, с чем именно он

был не согласен в отношении Каса к Тайсону, Тедди ответил, что у него нет и не может быть претензий к тому, как Д’Амато готовил Майка как боксера, но при этом Кас, по его мнению, постоянно шел на недопустимые компромиссы, когда дело касалось воспитания Тайсона как личности. Со временем многочисленные высказывания на эту тему еще помогут ему завоевать репутацию пророка, которая в известной степени остается с ним по сей день.

Когда Тайсону исполнилось 15, подошло время начать боксерскую карьеру, пока, разумеется, любительскую. Вопреки тому, что пишут сейчас многие биографы, она не была такой уж триумфальной, и проиграл он отнюдь не только отборочные соревнования к Олимпиаде 1984 года в Лос-Анджелесе. На данный момент, по-видимому, не суще­ствует полного списка любительских боев Майка, точнее, их существует несколько, и они достаточно сильно отличаются друг от друга. Однако с большой степенью достоверности можно сказать, что на любительском ринге Тайсон провел 26 боев и проиграл не менее шести из них, причем один даже нокаутом, но здесь речь, скорее всего, идет либо о техниче­ском нокауте, либо об остановке из-за повреждения.

Строго говоря, Майк не был создан для любительского бокса, который вообще не очень подходит для низкорос­лых боксеров: всегда велик шанс, что в ходе длительного турнира найдется прыткий и высокий парень, который просто «отбегает» от него три раунда и наберет очки легкими ударами с дистанции. Кроме того, у Тайсона тогда не было практически никакого соревновательного опыта, что тоже делу не помогало.

Но есть еще одна причина. В самых разных биографиях Майка описывается случай, о котором рассказыва­ет и Тедди Атлас, тогда все еще работавший с ним. В одном из первых своих официальных любительских боев Тайсон дважды послал своего соперника в нокдаун, и каждый раз бывал уверен, что тот не встанет. Но боевитый парень вста­вал и пер на него снова. И здесь Майк неожиданно запаниковал. Сначала он в перерыве между раундами сказал Атла­су, что сломал руку, но тот продемонстрировал ему, что с рукой у него полный порядок. Тогда в следующем перерыве Тайсон сказал, что не может продолжать бой, и это при том, что во втором раунде снова послал соперника на пол, но тот снова встал. Майк не хотел вообще выходить на третий раунд!

Атлас, человек бешеного темперамента, чье лицо уже тогда было украшено здоровенным шрамом, оставшимся от хорошей поножовщины, практически вытолкнул Майка на ринг с воплем: «Держи себя в руках». Надо думать, Тедди ненавидел его в тот момент: ему самому, талантливому боксеру, пришлось совсем в молодом возрасте отказаться от профессиональной карьеры из-за хронической и неизлечимой травмы спины, а тут человек с такими выдающимися данными и бычьим здоровьем вел себя как барышня.

Тайсон вышел, но он не мог драться, более того, казалось, что он вот-вот упадет. И тогда Атлас впервые в жиз­ни выкинул один из тех номеров, которые с годами принесут ему огромную популярность среди зрителей: на глазах все­го зала он практически выскочил на ринг и заорал: «Не смей! Слышишь, не смей!!!»

И Тайсон не посмел. Не посмел капитулировать. Он повис на противнике и дотянул до финального гонга, по­бедив с разгромным счетом по очкам. Потом он обнял Атласа и как заведенный много раз подряд повторил: «Спаси­бо, спасибо, спасибо…»

У многих молодых, да и не только молодых, боксеров случаются психические срывы, но в данном случае для срыва не было просто никаких оснований. Тогда об этом быстро забыли, тем более что Атлас вскоре покинул коман­ду Д’Амато, но со временем вспомнили, когда выяснилось, что иногда, когда дело оборачивается не так, как ожидал Тайсон, он начинает вести себя, мягко говоря, неадекватно. Сам Атлас этого никогда не забывал и в последующие годы вспоминал тот случай, но ему до поры до времени не очень верили. А чего можно ожидать от тренера, которого выгнали (а именно так большинство воспринимало его уход от Д’Амато) из команды боксера, ставшего затем не просто чемпио­ном мира в тяжелом весе, но вообще затмившего собой всех. Пусть неудачник плачет.

Однако пока Тайсон еще отнюдь не был звездой даже любительского ринга. Правда, его уже заметили и от­метили, но только по одному пункту: у него был чудовищный по силе удар, причем с любой руки и любой удар, благо­даря чему абсолютное большинство боев он заканчивал досрочно, в самом начале. Но рост! Где вы видели чемпиона-тяжеловеса ростом 5 футов 10 дюймов (178 см)? Пока в любительском боксе он может выступать в категории до 91 кг, что и делает, но в профессионалах лимит чрезвычайно непопулярного там первого тяжелого веса меньше, и он с его фигурой штангиста просто не сможет туда попасть. Что он будет делать тогда? Пройдет всего несколько лет, все эти экс­перты забудут, что они говорили, и откажутся вспоминать, когда им напомнят.

Тем не менее, на тот момент они по-своему оказались правы. Тайсон так и не смог пройти Генри Тиллмана. Дважды, на предолимпийских отборочных турнирах 10 июня и 7 июля 1984 года, он проигрывал ему по очкам, в результате чего на Олимпиаду не попал. Сбывались прогнозы скептиков — время низкорослых тяжеловесов прошло, и никаких новых Марчиа-но и новых Фрезеров больше не будет никогда.

Однако Д’Амато не придал большого значения этой неудаче и только в сотый раз повторил Тайсону: «Ты ста­нешь чемпионом мира в тяжелом весе». И Майк ему поверил. Кас был с ним, а он знал, что говорил. На неудачах нельзя зацикливаться, их нужно как можно скорее забывать, а иначе ты всю жизнь просидишь на кухне, рассказывая друзьям, каким бы молодцом ты мог быть, если бы да кабы.

6 марта 1985 года 19-летний Майк Тайсон вышел на свой первый профессиональный бой. Его соперник, такой же дебютант, как и он сам, носил звучное имя Эктор Мерседес, вошедшее в историю именно благодаря тому, что он стал первым противником Тайсона на профессиональном ринге. Больше ничего примечательного в нем не было. Бой длился 1 минуту 47 секунд. Можно сказать, что этот «мерседес» оказался «запорожцем», если бы Майк не расправлялся и с другими своими соперниками с такой же ошеломляющей легкостью. С марта по декабрь 1985 года он провел 15 боев, во всех победил нокаутом, причем в 11 — уже в первом раунде, в двух — во втором и по одному в третьем и четвертом.

К концу года вся Америка его уже знала. Какие-то ребята еще называли себя чемпионами мира по версиям WBC, WBA, IBF или даже АБВ, но имя их могильщика, которому было всего 19 лет, всем было известно. Такого стре­мительного восхождения профессиональный бокс еще не видел, тем более в тяжелом весе.

Надо сказать, что Тайсон образца 1985 года сильно отличался от Тайсона времен подготовки к Олимпий­ским играм. Сейчас бы он порвал Тиллмана, ставшего для него всего год назад непреодолимой преградой в сборную, как тряпку. Он дозрел. Все, что Кас Д’Амато и его ученики, прежде всего Кевин Руни и Тедди Атлас, закладывали в него в течение нескольких лет, наконец, в полной мере дало свои плоды: Майк Тайсон, фантастически одаренный от природы, стал в полном смысле слова великим боксером.

Любой, кто скажет, что Тайсон, по крайней мере молодой, это одна голая сила, и ничего больше, ничего не понимает в боксе. Молодой Тайсон не был похож ни на кого. Это вообще отличительная черта гения, а если у гения нашелся еще и гениальный учитель, то чего можно ожидать от такого альянса?

В 50-е годы Д’Амато в полной мере опробовал на Флойде Паттерсоне свое изобретение, которое назвал peek-a-boo defense, что можно с некоторой натяжкой перевести, как «игра в прятки» или еще лучше «защита ку-ку». С Тайсоном он довел его до совершенства.

Название пришло от игры, в которую мамы всех континентов играют с совсем маленькими детьми: они пря­чут лицо за ладонями, потом высовывают его оттуда наполовину, говорят «ку-ку» и снова прячутся. Младенцы обыч­но очень радуются, чего никак нельзя было сказать о противниках Паттерсона, а позже и Тайсона.

Суть этой техники в том, что во время атаки противника боксер все время как бы прячется за своими руками, но не статично, а постоянно раскачиваясь из стороны в сторону и показываясь из-за них, — отсюда и название. Ампли­туда движений головы достаточно небольшая, при этом все выполняется по возможности в рваном ритме. Кроме того, боксер не только раскачивается, но и все время слегка приседает под ударами. В результате всех этих движений противник «сбивается с прицела» и постоянно мажет. А если все же попадает, то удар приходится обычно вскользь, так как он бьет не по статичной, а по движущейся мишени. По той же причине в значительной степени гасится и сила уда­ра. Свободно двигающаяся голова легко откидывается назад или в сторону, то есть в направлении удара. Прием этот придумал, разумеется, не Д’Амато, но он сумел его органично интегрировать в свою уникальную систему. «Защита ку-ку» никак не является защитой в чистом виде. Применяющий ее боксер постоянно контратакует и бьет с обеих рук, ис­пользуя и одиночные удары, и комбинации.

Из этого очень приблизительного описания видно, насколько это сложная техника. Для того чтобы успешно пользоваться ею, кроме очень хорошего чувства дистанции и отличной скорости нужны еще потрясающая координа­ция и двигательная одаренность. Неудивительно, что нашлось очень мало боксеров, способных успешно ее приме­нять. Флойд Патгерсон был, пожалуй, первым, кого нашел Кас Д’Амато. С тех пор «защита ку-ку» перестала быть ис­ключительно секретным оружием школы Д’Амато. Многие пытались ее перенять, но никто не мог работать в ней посто­янно. Как правило, ее использовали лишь в коротких эпизодах.

«Защите ку-ку» можно по-настоящему научиться только в ранней молодости. Так что в том, что ученики Д’Амато, Паттерсон и Тайсон, по очереди стали самыми молодыми чемпионами в тяжелом весе, была своя законо­мерность. Правда, и пользоваться ею в полной мере может только достаточно молодой боксер. Поэтому не случайно, что Паттерсон со временем растерял свои боевые качества, а Тайсон, как и многие другие боксеры, стал использовать ее только в эпизодах.

С другой стороны, если бы не Кас и его «защита ку-ку», тот же Патгерсон, наверно, никогда не стал бы чемпио­ном мира. У него были и великолепная координация, и двигательная одаренность, и чувство дистанции, но и два больших недостатка: для тяжеловеса он был несколько мелковат и плохо держал удар. Первый до поры до времени ему не очень мешал, а второй мешал всегда, но благодаря «защите ку-ку» он пропускал мало ударов. Никакая другая техни­ка не позволила бы ему этого.

У Тайсона таких недостатков не было. Правда, ростом он был еще меньше Паттерсона, но зато очень мощен в кости и вообще по своим данным настоящий тяжеловес. Кроме того, он обладал феноменальной физической силой и мог бы стать и борцом, и штангистом. Удар он держал просто превосходно, хотя на том этапе его челюсть никто тол­ком так и не смог проверить на прочность.

Было бы несправедливо объяснять феноменально быстрое восхождение Тайсона исключительно его личным талантом и талантом Д’Амато как тренера. У Майка были еще и великолепные менеджеры: Билл Кейтон и Джим Дже­кобе. Это им принадлежала на тот момент абсолютно новая идея рассылать видеокассеты с боями Тайсона всем самым влиятельным в мире бокса представителям СМИ. Позже Джекобе и Кейтон раскрыли и другой секрет: противники под­бирались специально, чтобы Майк мог выглядеть как можно лучше.

Это нельзя понимать так, что Тайсону поставляли только мальчиков для битья. Конечно, среди его первых противников хватало «мешков», на которых он просто показывал свою технику, но встречались и вполне приличные бойцы. Единственные, кого надо было избегать, — это так называемые спойлеры (от англ. to spoil — портить).

Есть такая категория боксеров, которые не столько что-то делают сами, сколько ничего не дают делать своему противнику. Они могут быть очень разными, но в целом делятся на две категории. Первые, как правило, высокие, — прекрасно умеют держать дистанцию, а если противнику удается ее разорвать, тут же клинчуют. Вторые, которые могут быть любыми по физическим данным, устраивают на ринге какую-то возню и беспрерывно вяжут сопернику руки, выводя из себя и его самого, и зрителей.

Хорошо выглядеть во встрече с настоящим спойлером практически невозможно. Ты можешь выиграть у него в одну калитку, но все равно впечатление от тебя останется неважным, и именно этого сейчас, на стадии подъема, надо

было избегать, и тандем Кейтон — Джекобе справился с этой задачей блестяще: спойлеров среди соперников Майка в первый год его карьеры не было. Более того, на время даже создалось впечатление, что спойлер на него еще не родил­ся. Со временем окажется, что это не так. Были соперники, против которых плохо смотрелись и Джо Луис, и Рокки Марчиано, и Мохаммед Али. Были такие и у Тайсона.

Его сила казалась несокрушимой и какой-то запредельной. Это отмечали все его соперники. Его одиннадца­тый противник Стерлинг Бенджамин рухнул через 58 секунд после начала боя — после серии ударов по корпусу. Он не нашел особо оригинальных сравнений и сказал только: «Этот парень бьет как кувалдой».

В своем двенадцатом бою Майк встретился с Эдди Ричардсоном, вполне приличным боксером, послужной список которого включал 11 побед и только два поражения. Майк нокаутировал его на второй минуте правым кроссом. Когда Ричардсона спросили, доставалось ли ему так когда-нибудь раньше, он ответил: «Да, год назад, когда меня сбил грузовик».

В том же стиле высказался и Сэм Скэфф, четырнадцатый противник Тайсона, которого Майк также нокаутиро­вал на второй минуте левым хуком: «Я спарринговал с Гретом Пейджем. Я продержался четыре раунда против Тима Уи-терспуна, но никто и никогда не бил меня с такой силой».

Движения Майка были невероятно экономны. Противники мазали мимо его головы, которая все время ока­зывалась у них между руками, а его удары были неотразимы и потрясающе точны. Этому Д’Амато уделял особое внимание. С самого начала обучения он требовал от своих учеников бить не абы куда, а по четырем основным, как он считал, точкам: печени, нижнему левому ребру, подбородку и углу челюсти под ухом. Амплитуда удара Тайсона временами была такой короткой, что его было очень трудно увидеть. В американской боксерской литературе есть такое полумифическое понятие, как неотразимый «шестидюймовый удар», то есть удар длиной в шесть дюймов (15 см), который приводит к нокдауну или нокауту. В боях молодого Тайсона этот удар видишь на каждом шагу. Так, напри­мер, бьшо в состоявшемся 27 декабря 1985 года бою Майка с Марком Янгом, которого он нокаутировал таким корот­ким правым боковым, что даже при просмотре видеозаписи в замедленном режиме остается не совсем ясно, как же Янг оказался на полу, и лишь то, что за кулаком, который врезался в челюсть бедолаге, стоял молодой Майк Тайсон, все объясняет. Тем же самым ударом через две недели, 11 января 1986 года, Тайсон нокаутировал Дэвида Яко.

Тайсон потрясающе владел не только двумя традиционно главными орудиями нокаута — левым хуком и пра­вым кроссом, но вообще любым ударом с любой руки, каждый из которых был чреват нокаутом, причем и тогда, когда шел в серии. А эти серии! Удары в них легко и плавно перетекали один в другой как одна волна в другую. Его тренер Кевин Руни говорил ему: «Бей пять-шесть-один». Тайсон выходил на ринг, бил трехудар-ную комбинацию, и противник падал. «Бей три-пять»,—говорил Руни. Тайсон бил двухударную комбинацию, и противник падал.

Это тоже была школа Д’Амато. Каждому удару был присвоен свой номер, и Тайсон сам говорил, что ему не надо думать, чтобы понять, чего от него требует Руни, когда называет все эти цифры. Все было доведено до полного автома­тизма.

Некоторые комбинации, которыми пользовался молодой Тайсон, вообще были уникальны, по крайней мере для тяжелого веса, как, например, два апперкота правой — по корпусу и в челюсть. Нанося первый удар, Майк как бы использовал тело противника для дополнительной подзарядки руки. Она пружинила, уходила назад и уже оттуда лете­ла в челюсть, прошивая оборону, если у соперника к тому моменту еще была хоть какая-то оборона. Нет, Майк тогда не только бил левый хук и правый кросс лучше всех, как многие писали. Он вообще все делал лучше всех. Лучше всех бил. Лучше и, главное, экономнее всех защищался. И наконец — лучше всех выглядел на ринге. Честно говоря, трудно представить себе более зрелищного бойца, чем молодой Тайсон. Его просто не может быть.

16 февраля 1986 года Тайсон дебютировал на телеканале НВО, то есть на «большом» телевидении. В этой связи Кейтон и Джекобе не могли уж очень вольно подбирать ему соперника, поэтому им стал опытный и хитрый Джес­си Ферпосон, до того проигравший только один из своих 15 боев и всегда умудрявшийся выставить своих противников не в лучшем свете. Однако в случае с Тайсоном ему это не удалось.

Почувствовав, что имеет дело с умным бойцом, Майк не стал особенно форсировать события, показал свою «защиту ку-ку» во всей красе, качая маятник под самым носом у Ферпосо-на и нанося короткие удары, пока наконец в пятом раунде не прижал его к канатам и не провел свою великолепную комбинацию из двух правых апперкотов — по корпусу и в голову. Ферпосон упал, но успел встать до того, как рефери закончил счет, однако всякое желание вести бой у него после этого угасло. В шестом раунде он с таким постоянством зажимал перчатки Майка, не давая ему высво­бодить руки, что рефери его дисквалифицировал, а позже была объявлена победа Тайсона техническим нокаутом.

Май 1986 года выдался для Майка боевым. 3-го он провел бой с Джеймсом Тиллисом, а 20-го — с Митчем Грином, тем самым, с которым через несколько лет подерется на улице. Оба этих боя необычны тем, что на этот раз его соперники сумели услышать финальный гонг, стоя на ногах.

Один из эпизодов боя с Тиллисом стал классикой. Тайсон фактически сел на корточки и продолжил работать в «защите ку-ку», уходя от ударов соперника. Потом был еще один эпизод, вошедший во все рекламные нарезки боев молодого Тайсона: Майк нырком ушел от удара Тиллиса, и тот «пролетел» чуть ли не ему за спину, а Майк нанес совсем коротенький, шестидюймовый, левый хук, после которого Джеймс оказался на полу. Однако он встал и не остав­лял попыток досадить Тайсо-ну до самого конца их встречи. В каком-то смысле ему это удалось. Тогда много говорили, что Тиллис, до встречи с Майком проигравший четыре боя из последних пяти, причем последние три — подряд, выгля­дел на удивление хорошо. Так, может быть, этот молодой Тайсон не так страшен, как его малюют?

Сомнения укрепил Митч Грин. Тайсон снова великолепно качал маятник, находясь совсем рядом с противни­ком, и контратаковал, но он так и не смог послать его в нокдаун, хотя пару раз было совершенно непонятно, каким об-

разом Митч удерживается на ногах, и так продолжалось до самого конца. Двое судей отдали Грину победу в одном ра­унде из десяти, а третий — даже в двух. Правда, это можно рассматривать только как поощрение за смелость: в этих ра­ундах Грину досталось куда больше, чем Тайсону, просто на судей совершенно неизгладимое впечатление произвело, что он хоть что-то сумел сделать. И стало обычным делом: если противнику удавалось хоть как-то зацепить Тайсона, ему часто давали победу в раунде. Это мало что меняло, потому что и «проигранных» раундов у Тайсона набегало один-два на десять боев.

видел, чтобы мать была счастлива со мной, — сказал Майк в интервью «Sports Illustrated» в 1985 году, — нико­гда не слышал, чтобы она с гордостью говорила: «Это мой мальчик, мой младший сын! Она знала меня только как ди­кого парня, который куролесил по улицам и возвращался домой в новой одежде, за которую, как она знала, он не за­платил. У меня никогда не было возможности толком поговорить с ней и узнать ее получше. Профессионально это на меня не повлияло, но эмоционально это меня гнетет и уничтожает как личность».

Другая смерть оказалась еще страшнее. 4 ноября 1985 года умер Кас Д’Амато. 77-летний старик подхватил на ветру воспаление легких, которое оказалось роковым для его усталого организма.

«Мне страшно его не хватает, — сказал Тайсон вскоре после смерти Д’Амато в том же интервью. — Мы столько лет работали и работали, над тем и над этим. Он был моим хребтом. Все, над чем мы работали, дает такие хорошие пло­ды сейчас. Если бы он это увидел, он был бы так счастлив. Когда я просыпался утром, он готовил мне завтрак. А теперь его нет рядом. Господи, со мной все будет в порядке, но в конце концов, кого это волнует? Мне нравится моя работа, но победы не приносят мне радости. Я полностью выкладываюсь в боях и показываю все, на что способен, но, когда все кончается, Каса нет рядом, чтобы сказать мне, как я сработал, и нет матери, которой я бы мог показать газетные вырезки о себе».

Камиль Юалд, хозяйка дома, где жил Тайсон, вскоре после смерти Д’Амато рассказывала, как, сидя перед теле­визором на диване, она то и дело обнаруживала, что Майк незаметно к ней подкрался и положил свою здоровенную голову ей на колени: «Он мурлычет, как котенок. Он просит его погладить. Ему так нужна нежность и ласка. Ох, как я за него беспокоюсь. Мне не нравится, что люди, с которыми он ходит, не думают ни о чем, кроме того, как получше провести время. Я боюсь, что что-то произойдет, если он разозлится при всех. Я видела его в ярости, и я знаю, о чем го­ворю. Он научился вести себя на ринге, но не научился вести себя в жизни. Кас умер прежде, чем смог научить его этому».

Камиль Юалд не могла представить себе, как была права и как скоро начнут сбываться ее самые худшие предчувствия. Впрочем, можно ли назвать предчувствием то, что идет от знания?

Здесь нам придется на время забыть все, что мы знаем о Тайсоне сейчас, потому что тогда, в середине 80-х, он был или, точнее, казался другим человеком, прежде всего на ринге. Тогда своим поведением на ринге Тайсон больше всего напоминал товарища Сухова из «Белого солнца пустыни» или, может быть, его верного друга Сайда. Трудно даже представить себе более флегматичного победителя. Как Сухов и Сайд, поубивав всех врагов вокруг себя, теряли вся­кий интерес к бездыханным телам, так и молодой Тайсон, только что весь воплощенная ярость, после того как обессилен­ный соперник падал, терял к нему всякий интерес и шел в свой угол. В американском кинематографе на таком отноше­нии к поверженным киноврагам сделал себе имя Клинт Иствуд, американский эквивалент товарища Сухова. А теперь представьте себе, что кто-то так же ведет себя в жизни. Эффектно. Тайсона не учили этому специально. Его учили только мгновенно прятать свою ярость в тот момент, когда она становилась больше не нужна, но получилось красиво.

Бой с Марвисом Фрезером 26 июня 1986 года длился всего 30 секунд. Трудно понять, почему Джо Фрезер вы­ставил своего сына против молодого Тайсона. Он не мог не понимать, чем это закончится. Тем более что у Марвиса уже был опыт встречи с Лэрри Холмсом, который нокаутировал его в первом раунде. Тем не менее бой состоялся. Марвис выглядел так, как будто попал под каток. Возможно, он сломался слишком быстро, быстрее, чем ожидал сам Тайсон, но непосредственно после боя произошло маленькое событие, на которое тогда не обратили особого вни­мания.

Сразу после остановки встречи, когда вокруг Тайсона стояло много людей, его лицо неожиданно перекоси­ло, он подпрыгнул в воздух, а затем затопал ногами как бешеный конь, глядя на зрителей. Его быстро уняли, но это был срыв, первый срыв на людях. Зверь, которого Кас Д’Амато загнал внутрь, впервые вырвался наружу.

Следующим соперником Майка 17 августа 1986 года стал Хосе Рибальта, крупный и очень неплохой боксер. Поначалу казалось, что все скоро закончится. Во втором раунде Тайсон провел свою коронную комбинацию, всегда вызывавшую дикий восторг зрителей: двойной правый апперкот — по корпусу и в челюсть. Рибальта упал, но встал на ноги.

Развязка наступила только в десятом раунде. После левого бокового Хосе снова оказался на полу, встал и на во­прос рефери, хочет ли он продолжать, ответил: «Да, мать твою, да!» Однако через несколько секунд арбитр все равно остановил встречу, так как Рибальта пропустил правый кросс и еще серию ударов, после чего перестал отвечать на ата­ки.

Вроде бы все в этом бою было хорошо, но как-то не так. Что-то начало происходить с Тайсоном. Он был по-прежнему виртуозом ринга, но все-таки его теперешняя тактика сама собой вызывала сравнение с бульдозером. «Защита ку-ку» стала в этой встрече лишь элементом его техники, а не ее основой. Впрочем, тогда на это практически не об­ратили внимания. Ну попался крупный и неплохой соперник, вот Майк и разнервничался и попер в прямолинейную атаку, с кем не бывает?

Раньше этого не бывало, прежде всего с ним самим. Он всегда точно знал, что и зачем он делает, а сейчас он про­сто пошел крушить. Конечно, Майк мог себе это разрешить, но как боксер он сделал первый, пусть самый малень­кий, шажок вниз. Просто Майк Тайсон был так талантлив, что он мог себе позволить деградировать более 10 лет, как оно и случилось в действительности, и он все равно еще имел шанс побить кого угодно.

6 сентября 1986 года он провел ничем не примечательный бой с ничем не примечательным Альфонсо Рэтлиф-фом. Рефери остановил встречу во втором раунде, спасая соперника Майка от тяжелого нокаута.

На этом и закончился претендентский этап карьеры Тайсона. Бой с чемпионом мира по версии WBC Тревором Бербиком был назначен на 22 ноября в Лас-Вегасе на спортивной арене отеля «Хилтон».

 

 

НОВАЯ ЭРА

Тревор Бербик был перевозбужден, как юнец, который слишком рано для своей хрупкой психики вышел на самый высокий уровень, а двадцатилетний Тайсон был спокоен, как ветеран. Можно сказать, что победитель был виден еще до боя.

После гонга Тайсон практически без разведки пошел в атаку. Бербик, значительно превосходивший его в росте и чуть-чуть уступавший в весе (189 см против 181 (официально) и 99 кг против 100 соответственно), на нестойких и ка­ких-то мельтешащих ногах отступал. Майк догнал его и всадил левый хук, частично ослабленный тем, что Тревор дви­гался «задним ходом». Тем не менее создалось впечатление, что удар, обрушившийся на челюсть Бербика, произвел на него удручающее впечатление. Чуть позже Тайсон нанес правый кросс, скорее даже боковой, но Бербик успел в по­следнюю секунду, а точнее, долю секунды отклониться назад, в результате чего удар прошел вскользь, и тут же контратаковал. Несколько ударов попали в голову Тайсона, но все они были ослаблены частично мелкими, но гра­мотными движениями самого Тайсона, все той же «защитой ку-ку», частично тем, что Бербик бил из поскока, а не стоя прочно на ногах, и явно боялся слишком вкладываться в удары, чтобы его не занесло. Тем не менее это был его лучший эпизод в бою, единственный, который он выиграл.

На Майка, как и следовало ожидать, все это произвелоочень мало впечатления. Вскоре он провел комбинацию из правого кросса и левого хука, оставившие на лице Бербика растерянное выражение. Далее было еще много серий и одиночных ударов: сначала правый боковой, затем несколько сумбурная серия слева и справа, пришедшаяся вскользь, затем левый боковой, наконец еще одна комбинация из правого кросса и левого хука, от которой Тревора, судя по вы­ражению его лица, стало мутить.

К тому времени и зрители, и сам Бербик забыли, когда он в последний раз пытался атаковать. Лучше бы и не вспоминали, по крайней мере Бербик. Где-то за полминуты до конца раунда он попытался нанести длинный левый боко­вой, но Тайсон нырнул под него и нанес свой левый хук, от которого глаза Бербика чуть не выскочили из орбит. После секундной паузы Тайсон продолжил атаку, и на голову Тревора обрушились один за другим правый кросс, левый хук, еще кросс и еще хук. От последнего удара пятившегося назад Бербика закрутило влево, и он на заплетающихся ногах описал полукруг вдоль канатов. Казалось, что он упадет, но в последнюю секунду он поймал равновесие и удержался на ногах. Тайсон достаточно сумбурно бросился на него, обрушивая один удар за другим, но от спешки попадал не­плотно. Бербик же старался только войти в клинч, что пару раз ему удалось. В клинче застал бойцов и гонг. Тайсон ка­кой-то тигриной походкой отправился в угол, а Бербик что-то сказал ему вслед, судя по всему не очень приятное. Майк даже не повернул головы.

Второй раунд, как и первый, начался атакой Тайсона. Майк достал Тревора длинным ударом справа, пришед­шимся точно в цель. Чувствуя, что Бербик потрясен, Тайсон продолжил атаку и провел длинную серию. Тревор в па­нике отступил, некоторые из ударов Майка прошли мимо, но и тех, что попали, хватило с лихвой. После правого кросса Бербик наконец упал. Если бы он задержался на ногах еще на долю секунды, то получил бы еще и левый хук, и это был бы уже точно нокаут, а так получился только нокдаун.

Бербик быстро встал, но всем, и, похоже, ему в том числе, ясно, что это ненадолго, но он хочет бороться до конца, что делает ему честь. Майк атаковал, а Тревор при малейшей возможности клинчевал. Тайсон иногда попадал — и слева и справа, и одиночными ударами и сериями, — но в целом не столько бил по цели, как учил Кас, сколько про­сто давил своей мощью, как бульдозер. В конце концов он снова достал Бербика ударом справа и завершил атаку серией с акцентом на правом кроссе. Тревор уже держался на одном честном слове.

Майк провел свой двойной апперкот справа, но от второго, в челюсть, Бербик успел отклониться назад. Одна­ко это была серия не из двух, а из трех ударов. Третий, левый хук, нанесенный после мгновенной паузы, которого он не видел и не ожидал, потряс Бербика до основания.

Он упал не сразу, а где-то через секунду, но как упал! Он попытался встать, но упал снова, влево на канаты, встал, сделал несколько заплетающихся шагов и упал снова, на этот раз направо. Популярный рефери Миллз Лейн по­казал ему, что бой закончен, и сказал: «На сегодня хватит». Бербик попытался встать снова и, если бы не Лейн, упал бы в четвертый раз, но тот его поймал и прижал к канатам, потому что не мог держать самостоятельно.

В 20 лет 4 месяца 22 дня от роду Тайсон стал самым молодым в истории чемпионом мира в тяжелом весе, по­бив рекорд Флойда Паттерсона более чем на полтора года. Пусть пока он только чемпион по версии WBC, это никого не волнует. Зашедшийся от восхищения увиденным, телеведущий сказал: «В боксе наступила новая эра». И это никакое не преувеличение. Только теперь эпоха Али наконец закончилась и наступила эпоха Тай-сона, совсем другая эпоха совсем с другим героем.

Впрочем, пока еще Майк Тайсон не в полной мере вышел за рамки бокса, он просто заполнил собой весь бокс, хотя тогда даже заработки его были далеки до заработков звезд прошлого и настоящего. Так, за бой с Бербиком он по-

лучил 1,5 миллиона долларов — на 600 тысяч меньше самого экс-чемпиона и на 10 миллионов меньше, чем самая яркая звезда того времени полусредневес Рей Леонард получил в 1981 году за бой с Томасом Хернсом. Но теперь все эти звезды вдруг разом ушли в прошлое. Тайсон в мгновение ока затмил их всех и уже через два года побил все их рекорды по заработкам, потому что это была его эпоха, а не их. И Леонард, и Херне, и великий средневес Марвин Хэглер — все вдруг разом отошли на второй план, а на первом в одиночестве оказался Тайсон, который пока еще очень медленно и не слишком заметно для окружающих, начал забывать все, чему его научил Кас Д’Амато — ив боксе, и в жизни.

Тогда, в конце 1986 года, критиковать Тайсона было не принято. Победителей, тем более таких, не судят, но все же бой с Бербиком наглядно показал, что кое-что из своей блестящей техники он уже потерял или, точнее, начал терять. Мысль эта мне самому показалась несколько спорной, и я обратился к нашему эксперту, выдающемуся тя­желовесу 70-х Игорю Высоцкому.

В начале 2002 года мы вместе с ним несколько часов смотрели бои Железного Майка разных лет, после чего Игорь сказал: «Тайсон очень менялся со временем. Лучше всего он был в самом начале, еще до того, как стал чемпио­ном мира. Потенциал физический у него, конечно, колоссальный, удар сильнейший. Это было у него всегда. Есть и сейчас. Но в молодые годы он лучше умел выйти на нужную ему дистанцию, ударить и попасть. Защита у него была гораздо лучше, чем сейчас. Уклоны и нырки он выполнял просто великолепно, а сейчас этого не видно. Да и бил он тогда гораздо резче, и удары его были покороче. Потом появилась размашистость. Уже в первом его бою за титул, с Тревором Бербиком в 1986 году, он совсем другой стал, дальше — больше. Это просто агрессор: он идет и бьет — и больше ничего не делает. Прет как на стенку, давит, ломает соперника. Вообще и раньше, и сейчас он работает не совсем так, как невысокие тяжи. Обычно как — если соперник крепко выше тебя, стой и жди, выдергивай его на себя, а потом контратакуй, а Тайсон сам шквал устраивает. Он чувствует свою силу, но ведь на каждое действие есть противо­действие».

Тогда саморазрушительный процесс был еще только в самом начале, и нет ничего удивительного, что этого практически никто не заметил. Майк по-прежнему был не то что на голову, а на десять голов выше всех своих против­ников. Впервые о том, что Тайсон стал что-то терять как боксер, заговорят только в 1989 году, когда это уже станет очевидным, но пока до 1989 еще было далеко.

По общему мнению, 22 ноября 1986 года Майк Тайсон стал единственным чемпионом мира в тяжелом весе, но формально ему принадлежал только один главный титул из трех. Титулы WBA и IBF принадлежали… Кстати, а кому они принадлежали?

12 декабря 1986 года Джеймс Смит по прозвищу Костолом нокаутировал в первом раунде Тима Уитерспуна и стал чемпионом мира по версии WBA. Интерес это вызвало минимальный. Даже то, что твердолобый Уитерспун, фак­тически победивший Лэрри Холмса всего три с половиной года назад, сломался так быстро в бою с боксером, которого только полгода назад победил по очкам, привлекло мало внимания. Наркоманил, наверно? Или случайность? Да какая разница? Кому теперь нужны и Смит, и Уитерспун?

Однако все, в чем принимал участие Майк Тайсон, интерес вызывало самый оживленный, и уж тем более бой, в котором он должен был получить в свои руки второй из трех чемпионских титулов в тяжелом весе. 7 марта 1987 года на той же арене отеля «Хилтон» в Лас-Вегасе, где он победил Тревора Бербика, Тайсон встретился с Костоломом Сми­том.

Кличка Смита вроде бы обещала увлекательное зрелище, к тому же в последнем бою он нокаутировал не по­следнего человека в боксе Тима Уитерспуна уже в первом раунде, но прогнозы и ожидания не оправдались. Это был, безусловно, самый скучный бой Тайсона за все время его профессиональной карьеры. В чемпионских боях невозможно подбирать себе противников, и в результате Железный Майк напоролся в лице Смита на настоящего спойлера. Косто­лом не столько дрался, сколько обнимался, то есть постоянно клинчевал. Тайсон выигрывал раунд за раундом, но выглядел при этом неважно, потому что никак не мог толком ударить.

Смит, как и положено спойлеру, выявил некоторые изъяны в технике Тайсона: он в недостаточной мере владел ближним боем и потому был крайне неэффективен в клинче, к которому так стремился Костолом, и он как будто начал забывать некоторые приемы ведения боя, которым его научил Кас Д’Амато. Майк с упорством, достойным лучшего применения, все пытался поймать Смита на тяжелый нокаутирующий удар, причем делал это достаточно простодушно. Уже в течение нескольких боев никто не видел коротких и точных ударов Тайсона, которые еще год-полтора назад были его фирменным знаком. Как сказал Игорь Высоцкий, он становился чистым агрессором, а виртуозные приемы — это не из арсенала агрессора.

Тайсон, конечно, победил Смита. Более того, он не проиграл ни одного раунда, однако Костолом, начавший бой как спойлер, остался спойлером до последних секунд. В самом конце заключительного, двенадцатого раунда он провел мощнейший удар справа, от которого Железного Майка сильно качнуло назад, а потом продолжил атаку, и снова отнюдь небезуспешно. Не стоит преувеличивать значение этого финишного спурта: Тайсон отнюдь не был потрясен, и ни о каком нокдауне речи там не было, но Смит наглядно показал, что боксер с весьма скромным послужным спи­ском, 19 побед и 5 поражений, проигравший в числе прочих Марвису Фрезеру, нокаутированному Тайсоном за 30 се­кунд, сумел не только продержаться до финального гонга во встрече с Железным Майком, но и сохранить силы, чем немедленно вызвал пересуды на тему: а так ли страшен Тайсон, как его малюют? Спокойнее всех на это отреагировал сам Майк, признавший, что ему еще многому нужно учиться.

Оставался последний титул, по версии IBF, который Тайсон еще ни у кого не отобрал, но здесь вышла за­минка по той простой причине, что отбирать его было пока не у кого. Майкл Спинке, которому он принадлежал с 1985 года, потерял его без боя в начале 1987 года за то, что решил провести «внеплановый» поединок со все еще попу-

лярным белым тяжеловесом Джерри Куни. Руководство IBF, связанное обязательствами со всеми участниками, орга­низовавшими объединительную серию боев за титул абсолютного чемпиона в тяжелом весе, не могло и не хотело затя­гивать этот процесс ради того, чтобы Спинке заработал несколько лишних миллионов, и оно лишило его титула. Майкл отнесся к этому спокойно: с титулом или без него, он все равно считался самым сильным потенциальным со­перником Тайсона и знал, что с бой с ним от него не уйдет. А пока, 15 июня 1987 года, он провел встречу с Джерри Куни и нокаутировал его в пятом раунде.

Новый чемпион по версии IBF определился чуть раньше. Бой за вакантный титул этой федерации был прове­ден 30 мая 1987 года в Лас-Вегасе между Тони Таккером и Джеймсом Бас-тером Дагласом. В целом равный поединок закончился тем, что в десятом раунде у Дагласа «кончился бензин», он резко сбросил обороты, чем воспользовался Таккер, и рефери остановил бой, так как Даглас перестал оказывать сопротивление. Тони Таккер стал чемпионом ми­ра в тяжелом весе по версии IBF, а о Бастере Дагласе тут же забыли, тем более что у многих зрителей создалось впечатле­ние, что он просто струсил и сдал матч, исход в котором отнюдь не был ясен. Кто тогда мог подумать, что всего через два с половиной года этот самый «трус» станет автором самой громкой сенсации в истории бокса?

Возникает естественный вопрос: а почему, собственно, за вакантный титул по версии IBF не мог драться сам Тайсон с тем же Таккером или Дагласом? Как ни странно, по чисто бюрократическим причинам, которыми нельзя пожертвовать даже сейчас: как чемпион по другим версиям, Тайсон не входил в рейтинг IBF. Следовательно, он как бы не существовал для этой организации и не мог драться за ее пустующий трон. Другое дело, когда у нее будет свой чемпион: встречи между чемпионами по разным версиям не нарушают никакой бюрократической логики.

Железный Майк уже успел стать денежным печатным станком для очень многих людей, а потому не должен был простаивать. В тот же день 30 мая 1987 года, когда Таккер дрался с Дагласом, в том же Лас-Вегасе, но на другой спор­тивной арене, в ставшем для него привычным зале отеля «Хилтон», Тайсон встречался с экс-чемпионом мира Пин-клоном Томасом. Надо ли говорить, какой из двух боев в тот день привлек больше внимания? Кроме того, Томас, не­смотря на свое наркотическое прошлое, считался довольно сильным боксером, и, когда он в 1984 году завладел ти­тулом WBC, многие эксперты сочли, что это, наверно, надолго, тем более что о Тайсоне никто тогда и слыхом не слыхивал. Правда, как это часто бывает с бывшими наркоманами, Томас не отличался стабильностью и проиграл объ­ективно гораздо более слабому Бербику, к бою с которым не подготовился должным образом. Все же к поединку с Майком Тайсоном Томас подготовился как следует и дал бой, чего многие совершенно не ожидали. Подогревало ин­терес к этой встрече и то, что Томаса тренировал Анджело Данди, самым знаменитым учеником которого был Мо-хаммед Али.

Начало боя не предвещало для Томаса ничего хорошего. В первом же раунде он напропускал столько самых разнообразных ударов, что только его лошадиное здоровье, когда-то не давшее ему умереть от передозировки, удер­жало его на ногах. Пинклон пытался работать «из-за джеба», как Али, но ему явно не хватало подвижности на ногах, он не владел уходами в сторону так, как Мохаммед, а потому Майк то и дело его догонял. Тем не менее, стоило Тайсону чуть-чуть сбросить обороты, как Пинклон стал вести с ним чуть ли не равный бой. Он даже сумел выиграть или по крайней мере не проиграть пару раундов. Однако после пятого, в котором Томас выглядел очень прилично, стало видно, что он очень устал.

Конец наступил в шестом раунде. Очередной наезд Тайсо-на кончился тем, что Томас пропустил левый боко­вой, после которого потерял ориентацию. Тем не менее он упал далеко не сразу и выдержал на ногах затяжную серию ударов Майка, пока наконец не рухнул. Он попытался встать, но не успел и поднялся на шаткие ноги уже после того, как рефери закончил счет.

Тайсона все время сравнивали с Мохаммедом Али, не в плане техники, здесь они были уж очень различны, а в том, насколько они возвышались над своими современниками на ринге. После несколько противоречивого для его ре­путации боя с Томасом, которого к тому же тренировал бывший тренер Али, эти разговоры усилились. В самом деле, а что было бы, если бы на месте Томаса был сам Мохаммед Али? Вскоре после боя, летом 1987 года, было опубликовано быстро обошедшее чуть ли не всю мировую спортивную прессу, интервью Мохаммеда Али. Мало кто сомневался, что он не поставит Тайсона на один уровень с собой, но все же интересовались, что именно он скажет.

«Он, может, и новый чемпион, — сказал Али, — лучший среди тех, кто сейчас есть, но ему еще очень далеко до того, чтобы стать одним из великих. Ему еще многому надо научиться в боксе. Если сравнить его с великими боксера­ми, такими как Шугар Рей Робинсон или Шугар Рей Леонард, то он просто грубый ломовик. В настоящий момент все, что у него есть, это удар. Но этого у него не отнять. Если он ударил, то в себя противник уже не приходит. Это точно». Потом Али добавил: «У Тайсона есть данные, чтобы стать одной из легенд бокса, но ему еще надо доказать это. Чтобы стать ле­гендой, нужно выигрывать 10 лет подряд. С тех пор как я ушел, бокс долго катился по наклонной плоскости. Джо Фре­зер, Джордж Формен, Кен Нортон, Эрни Шейверс, Джордж Чувало… Они все могли драться. Тайсону просто не хва­тило бы длины рук и умения, чтобы победить большинство из них. Он совершенно точно не смог бы побить Джо Фрезера в его лучшие времена».

Утверждения Али, конечно, не бесспорны, но интересны. Разумеется, он должен был превознести Фрезера, са­мого трудного соперника в его жизни, и должен был сказать, что Тайсон никогда бы не побил Джо. В конце того ин­тервью Али мелькнуло что-то от него прежнего: «Чтобы Тайсон смог побить меня? Вы шути ^е. Он никогда бы не смог побить меня. Об этом даже не стоит говорить. Я по-прежнему лучший тяжеловес во всемирной истории — настоящая легенда».

Между прочим, с этим тогда не спорил и сам Тайсон. «Я изучал историю бокса и знаю, кто стал легендой в бок­се, и знаю, что они сделали, чтобы стать таковыми. По-моему, лучшими во все времена были Джо Луис и Али. Трудно

выбрать между ними. Оба были великими мастерами, но мне больше нравится Али. Я надеюсь, что когда-нибудь меня сравнят с ними обоими. Но было бы смешно назвать себя великим сейчас. Моя карьера только началась. Дайте мне еще несколько лет, мне ведь только 21 год. У истории еще есть время решить, является ли Майк Тайсон одним из ве­ликих или нет».

Сейчас кажется, что Тайсон никогда не мог сказать ничего подобного. Весной 2002 года, уже неоднократно би­тый и давно переживший свои лучшие годы, он заявил, что он более великий боксер, чем Али, на том основании, что он больше заработал. Как будто он не понимал, что дело здесь не в таланте, а в бурном расцвете кабельного телевиде­ния, которое подняло гонорары лучших боксеров до заоблачных высот. Однако, находясь на подходе к пику своей славы в 1987 году, он говорил иначе. Все-таки чему-то Кас Д’Амато научил его, чему-то кроме бокса, и дух отца еще не со­всем покинул его приемного сына.

Бой с чемпионом по версии IBF Тони Таккером состоялся 1 августа 1987 года в зале отеля «Хилтон» в Лас-Вегасе, который стал для Железного Майка чуть ли не родным домом.

Начало получилось парадоксальным. Тайсон, как обычно, на первых же секундах набросился на очень высоко­го Таккера (196 см), но тот грамотно ушел от него влево по кругу, а затем, уже будучи почти в углу, выкинул правую ру­ку, словно пытаясь нанести кросс. Может быть, это и был кросс, а может быть, Так-кер просто очень правдоподобно финтил. Тайсон нырнул под удар, не собираясь останавливать свою атаку, а Тони, неожиданно не доведя удар правой до конца, ударил левой снизу. Удар пришелся точно в челюсть. Майку еще повезло, что он уже начал выпрямляться. Если бы он «поймал» этот апперкот на встречном движении головой вниз, дело вполне могло бы кончиться нокдау­ном. Тайсон и так, слегка потрясенный ударом, сделал несколько мелких шагов назад.

Майк тут же контратаковал, но не слишком удачно. В целом первый раунд прошел в достаточно равной борь­бе, но, несмотря на успешный спурт Тайсона в конце, выиграл его все же Таккер, который не дал себя смять и вместо этого дал отпор. Тони был первым и на долгое время остался единственным боксером, который сумел прервать старто­вый рывок Железного Майка.

Однако левый апперкот в первом раунде так и остался лучшим достижением Таккера в этом бою. Таккер все­гда утверждал, что во втором раунде он повредил правую руку и из-за этого у него сломался весь рисунок боя. Может быть, и так, хотя на видеозаписи этого не видно. Тони еще очень неплохо провел следующие три-четыре раунда. Не­сколько раз он провел ту же комбинацию из ложного правого кросса и подлинного левого апперкота, но уже без осо­бого эффекта. Тем не менее его апперкоты, причем с обеих рук, время от времени прошивали защиту Тайсона

Во второй половине боя Таккер сбросил обороты и думал главным образом о своей безопасности. В опреде­ленной степени он в этом преуспел. Тони отходил и отбивался от Майка дже-бом, а когда тому удавалось разорвать дис­танцию, немедленно клинчевал. Начиная с шестого раунда он только это и делал. Иногда Тайсон догонял его, но ему ни разу не удалось поставить Таккера в опасное положение. Более того, к концу боя Тони оживился и очень неплохо провел двенадцатый раунд.

Все трое судей совершенно справедливо отдали победу Тайсону соответственно со счетом: 119:111,118:113 и 116:112. Первые две судейские карты достаточно точно отражают расклад в этой встрече.

Часто говорят, что те, кто побеждал Тайсона позже, никогда не смогли бы ничего сделать с ним в молодости. Не знаю, может быть, так оно и есть, но при этом как-то сами собой напрашиваются некоторые аналогии. В 2002 году чемпион мира Леннокс Льюис разгромил Тайсона, от которого на тот момент действительно мало что осталось. Все поклонники Железного Майка справедливо указывали на этот факт и, разумеется, утверждали, что с «тем» Тайсоном Льюис ничего не смог бы поделать. Конечно, в таких случаях ничего нельзя утверждать наверняка, но некоторые вещи сами бросаются в глаза: Леннокс Льюис так же высок, как Таккер (кстати, они тоже встречались, и Льюис также побе­дил Таккера по очкам, но, в отличие от Тайсона, сумел дважды послать его в нокдаун), но он более тяжелый и гораздо более сильный физически. Кроме того, он обладает куда более сильным ударом, чем Таккер. Наконец, он прекрасно владеет апперкотом, ударом, всегда приносившим Тай-сону самые большие проблемы, в том числе и в реальном бою с Льюисом в 2002 году. Так, может быть, у Льюиса был бы шанс и против молодого Тайсона?

Я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение величие Железного Майка, но, может быть, не стоит припи­сывать ему некую мистическую силу и заведомо отдавать ему победу в виртуальных боях с соперниками выше его на голову и тяжелее килограммов на 10—15? Впрочем, в 1987 году Льюис был еще любителем и только готовился к Олимпиаде в Сеуле, так что на ринге они встретиться тогда никак не могли.

В 1987 году Тайсон провел еще один бой, который выявил что-то новое в его характере или, точнее, хорошо забытое старое. Впрочем, забывал ли он когда-то это свое «старое», или Кас Д’Амато просто сумел на какое-то время так глубоко запрятать его где-то в подсознании Майка, что оно никак не могло снова вырваться наружу в течение двух лет после его смерти?

Олимпийский чемпион 1984 года в супертяжелом весе Тайрелл Биггс всегда вызывал у меня крайне мало симпатий по простой причине: он дважды вне всяких сомнений проигрывал нашему Валерию Абаджяну, причем с нокдаунами, и дважды судьи отдавали ему победу. Так же «тащили» его и в некоторых других боях. Олимпиаду-84, проходившую в Лос-Анджелесе, СССР вместе с Кубой и странами Варшавского Договора бойкотировали, так что, вполне возможно, что там Биггс действительно был лучшим, но что для профессионального ринга он не годился, по-моему, было совершенно очевидно. Как ни странно, Тайрелл Биггс котировался очень высоко, и многие полагали, в том числе и очень уважаемые в боксе люди, что у него даже есть некоторые шансы на победу в бою с Тайсоном.

В профессиональном боксе, и прежде всего американском, существуют свои мифы. Например, мифы историче­ские. К таковым относится миф под названием «Рокки Марчиано», который пытался, но не смог разоблачить сам

Мохаммед Али, справедливо указывавший, что самые серьезные противники Рокки на момент встречи с ним либо давно пережили свои лучшие годы, либо были, в сущности, полутяжауи, либо и то и другое. Есть миф «Санни Лис-тон», поклонники которого смотрят на своего кумира завороженными глазами свидетелей двух его побед над Флойдом Паттерсоном. Они отказываются вспоминать, как он не смог нокаутировать Эдди Мэкена, и по сей день считают, что Кассиус Клей, ставший затем Мохаммедом Али, добился победы над Листоном с помощью закулисных интриг.

Есть мифы другого рода — тактические. Самый главный из них — «миф о джебе». Разумеется, прямой удар с пе­редней руки, с помощью которого боксер удерживает дистанцию, примери­вается к цели на лице соперника и делает еще многое другое, являясь одной из основ бокса, но именно «од­ной из», и не более того. Создателем этого мифа, сам того не желая, стал Мохаммед Али. Он много лет говорил об ог­ромной роли этого удара в любом бою и наглядно демонстрировал то, что говорил.

Видимо, тренеры молодого Биггса, свято верили в этот миф, а в итоге вся техника Тайрелла сводилась к очень ловкому пры-ганию задним ходом по рингу, с периодическими уходами в стороны и безостановочным левым джебом. Очень хорошо помню, сколько неприятностей доставил этот действительно доведенный в его исполнении почти до совершенства удар Абаджяну, но, когда Валерий все-таки сквозь него прорывался, выяснялось, что больше ничего Биггс не умеет, и ему приходилось очень туго. Перейдя в профессионалы, Тайрелл не изменил своей манере ведения боя и так и остался чистым джебистом.

Мохаммед Али был гением, и поэтому он сам не всегда точно знал, что и как он делает, так как действовал на уровне инстинкта. Его джеб был бесподобен, но еще более бесподобен был его правый кросс. Можно сколько угодно говорить, что бил он слабее и Фрезера, и Формена, и многих других, но он бил точнее и своевременнее, что узнал в их второй, да и первой встрече Санни Листон. Али умел достаточно сильно бить справа на отходе и даже умудрялся посылать соперников на пол в такой ситуации, которая вообще в голове не укладывается. Одним левым джебом он никогда бы не смог удержать того же Листона на нужной ему дистанции.

А у Биггса правой руки в боксерском смысле практически «не было». То, что он собирался побить Майка Тай-сона в буквальном смысле «одной левой», кажется чистейшим безумием, но он в это верил, и, как ни странно, в это ве­рили многие другие. Перед боем Биггс в каждом интервью уничижительно отзывался о Тайсоне и снова и снова рас­сказывал, как с помощью своего потрясающего джеба он разделает Тайсона под орех. 16 октября 1987 года на ринге в Атлантик-Сити такой серьезный шутник, как Майк Тайсон, заставил его с лихвой расплатиться за все, что он нагово­рил.

В первом раунде Биггс, явно пугая себя с Мохаммедом Али, попытался воспроизвести первый раунд его боя с Санни Листоном, и до некоторой степени это ему удалось, но никаких сомнений в конечном исходе матча не было. Биггс выпендривался как Али, но его передвижения по рингу, пусть и очень

быстрые, были хаотичны, и, в отличие от Мохаммеда, всегда; знавшего, что и зачем он делает, Тайрелл про­сто тратил силы. К тому же бросалось в глаза, что правой рукой он практически вообще ничего не делает.

Тайсон стал догонять его уже в первом раунде, а потом делал это все чаще и чаще. Выяснилось, что правой рукой Биггс не умеет не только бить, но даже толком защищаться, в результате он частенько пропускал страшный ле­вый хук Тайсона, правда пока за счет постоянных передвижений не очень плотно.

В третьем раунде Тайсон много раз доставал Биггса и слева, и справа, и сериями, и казалось, что тот дозрел до нокаута, но Майк не спешил. Развязка наступила только в седьмом раунде. Сначала Тайсон левым хуком отправил Биггса в нокдаун. Тайрелл встал и продолжил бой, хотя ему и без всяких ударов нелегко было держать равновесие. Тайсон провел серию, закончившуюся левым хуком, и мучения Биггса закончились.

После боя Майк подтвердил, что действительно понял, что может легко нокаутировать Биггса уже в третьем ра­унде, но решил «продержать» его на ринге еще несколько раундов, для того чтобы заставить полностью заплатить за все, что он говорил перед боем. Нельзя сказать, чтобы Тайсон был совсем не прав, Биггс действительно переступил в своих предматчевых заявлениях определенную грань, но здесь было важно не столько то, что Тайсон говорил, сколько как он это делал. Раньше поверженный противник переставал для него существовать. Теперь, разделавшись с ним, Майк все еще его ненавидел и словно сожалел, что не может продолжать избивать и унижать его вечно.

Тень Каса Д’Амато окончательно покинула его. Он вновь стал собой прежним.

Не стоит думать, что этот процесс был одномоментным. Его явным началом стал тот момент за год с неболь­шим до боя с Биггсом, когда он затопал ногами после победы над злосчастным Марвисом Фрезером, негодуя, что противник оказался слишком слабосильным и свалился раньше, чем он успел выплеснуть на него всю свою злобу.

Его браунзвиллское естество снова дало себя знать, когда Тайсон между делом как-то изрек фразу, которую за­тем журналисты и он сам повторяли такое множество раз, что просто невозможно сейчас установить, когда она про­звучала впервые. Майк сказал, что мечтает так точно ударить соперника в кончик носа, чтобы кость ушла в мозг. По­началу он говорил об этом с таким же безразличием, с каким мясник обучает молодого помощника забивать скотину, не доставляя ей лишних мучений. Но со временем он стал повторять эту фразу с непонятной яростью, словно жалея, что не может проткнуть мозги его же собственной костью человеку, с которым разговаривает. В нем появилась какая-то маниакальная злоба, о которой рассказывали те, кто знал его в ранней молодости, и которая была почти полностью скрыта от миллионов зрителей его боев в первые годы. Камиль Юалд оказалась права: Д’Амато действительно не успел научить его очень многому и от еще большего не смог его отучить. Да и возможно ли это было? Возможно, прав был Тедди Атлас, считавший, что Кас потворствует своему приемному сыну и это не доведет Майка до добра.

Однако популярность Тайсона по мере проявления его людоедского начала только росла. Более того, лишь теперь он окончательно вышел за рамки собственно бокса и стал подлинным героем всея Америки.

Политкорректность стала одной из главных реалий общественной жизни Америки в 70-е годы, когда более чем через сто лет после Гражданской войны, покончившей с рабством, было наконец покончено и с сегрегацией в южных штатах страны. В России политкорректность была много раз осмеяна. При этом ее самые крайние, действительно не­лепые проявления, о которых речь пойдет позже, выдавались за все ее содержание.

На самом деле, сущность политкорректности составляют несколько совершенно разумных постулатов. Пер­вый и главный из них гласит: ты можешь не любить негров, евреев, индусов, латиноамериканцев, гомосексуалистов, лесбиянок или просто женщин в брючных костюмах сколько тебе угодно, но это не дает тебе права оскорблять и уни­жать кого бы то ни было из них. Все остальные правила политкорректности являются производными от этого главного. Например, ты можешь сколько хочешь ненавидеть, скажем, китайцев, но это не дает тебе права не брать на работу китайца, если он действительно лучший специалист. И тем более ты не имеешь права его уволить только потому, что он китаец. При этом тебя никто не обязывает общаться с китайцами во внерабочее время. Это уже твоя частная жизнь, которая никого не касается.

Политкорректность быстро завоевывала Америку, хотя по сути своей она не слишком хорошо сочетается с ее национальным характером, целеустремленным, напористым и довольно бесцеремонным. Идеалом здесь всегда был как раз человек, который живет по своим правилам и заставляет окружающих уважать их, а политкорректность требовала обратного.

К середине 80-х политкорректность, уже достаточно укрепившаяся в своих правах, доросла до подросткового возраста, то есть как раз до того, чтобы поднять бунт против самой себя. В этой обстановке героями стали те, кто про­тивостоял политкорректности, жил по собственным законам и не считался с чужим мнением, короче говоря, делал то, на что у других не хватало пороху — был самим собой, любимым.

Однако бунт против политкорректности, в сущности, был бунтом в стакане воды. Не русским, бессмысленным и беспощадным бунтом, а чисто американским, то есть очень законопослушным и не потрясающим основ той самой поликорректности, против которой он был поднят.

Тем не менее это все-таки был бунт. Люди как-то не могли сразу привыкнуть не обижать тех, кого обижали все­гда. Их невостребованная и, более того, запретная отныне агрессивность осталась не у дел. При этом белые не стали больше любить черных, а те их и подавно. Никто на самом деле не проникся теплым чувством к гомосексуалистам. Для проверки спросите среднего американца, что бы он сказал, если бы президентом США стал «голубой», а в роли первой леди выступал второй мужик, весь разукрашенный, как елка. Может быть, справившись с собой, он, пряча глаза, и даст вам вполне политкорректный ответ, но перед этим вы полюбуетесь совершенно непередаваемой гаммой чувств на его лице.

В этих условиях агрессивность в самых различных формах стала сладким запретным плодом, а ее носители — кумирами. В моду вошла своеобразная игра с пороком. Пионером этого движения сделалась всегда державшая нос по ветру певица Мадонна, которая поначалу не очень хорошо умела петь, зато могла доходчиво объяснить всем и каждому, как ей наплевать на то, что он, она или оно о ней думает. За Мадонной потянулись и остальные. Затем ак­триса Шэрон Стоун сыграла главную героиню «Основного инстинкта». До этого она десяток лет обивала голливудские пороги, но даже ее внешность не казалась тогда никому особо привлекательной. А стоило ей сыграть абсолютно нере­альную стерву и маньячку, плюющую на всех, вся и все, как популярность сама упала актрисе на голову.

Личности попроще и повульгарнее вроде слепленной из силикона, ожившей героини комиксов Памелы Ан­дерсон принялись преувеличенно громко рассуждать об огромных членах и непередаваемых оргазмах. Настоящим ге­нием своего времени стал режиссер Квентин Тарантино, заливший экраны бутафорской кровью, смотреть на кото­рую не слишком страшно именно потому, что он дал тебе почувствовать, что и кровь, и все действо происходят как-то невсерьез, что это своего рода игра, то, что у нас принято называть словом «стеб».

Но Мадонна, Шэрон Стоун, Памела Андерсон и герои Тарантино были абсолютно искусственными харак­терами, а народу хотелось чего-то настоящего. Ничего более подлинного, чем Майк Тайсон в Америке, естественно, не нашлось. Он весь был сделан как бы из одного куска. Он был собой, и никем другим быть не мог. Его агрессивность и злобность оказались в то время самой твердой валютой. А когда он принялся чуть ли не в каждом интервью рассуж­дать, как бы ударить противника в кончик носа так, чтобы у него кость ушла в мозг, вся Америка завороженно слу­шала эти людоедские изыски и политкорректно объясняла их трудным детством, как это делал Гэри Смит в своей знаменитой статье «Тайсон робкий, Тайсон ужасный».

Разумеется, Тайсона заметили бы в любую эпоху из-за какой-то магнетической агрессивности и злобы, ис­ходивших от него. На Железного Майка нельзя было не обратить внимания как на приближающийся тайфун, кото­рый несет опасность для всех. Один мой случайный американский знакомый, сам человек весьма неробкий, прошед­ший Вьетнам и, кстати, в прошлом неплохой боксер, говорил мне, что, когда он видел Тайсона на ринге, ему казалось, что тот несет опасность конкретно для него. Оттого, что разумом он понимал, что все не так, что опасен Тайсон только для своего противника на ринге, его охватывало ощущение своеобразной сладкой жути, игры с опасностью, ко­торой на самом деле не было, но которую он видел собственными глазами.

Не надо думать, что Тайсон в этом отношении был уникален. Все тот же мой американский знакомый как-то заметил: «Когда я впервые увидел Тайсона, я сразу сказал себе: да это же Лиштон». Пуля из автомата Калашникова слегка покорежила ему челюсть, так что дикция оставляет желать лучшего. Он имел в виду, конечно, Санни Листона.

Но Листон правил в тяжелом весе совсем в другое время, когда злобный и агрессивный неф не имел ни ма­лейшего шанса стать кумиром нации. Более того, в каком-то смысле пик своей популярности он «пережил» уже после смерти, когда в конце 80-х и начале 90-х одна за другой стали выходить его биогра-

фии и он стал почти культовой фигурой. Конечно, в это время Санни вспомнили именно по аналогии с Тай-соном, и Железному Майку досталось все то, что не досталось Листону.

Так Майк Тайсон, сам того не ведая и не желая, стал капитаном бутафорского корабля, чья команда подняла бунт против политкорректности, а его помощницами стали Мадонна и Шэрон Стоун. Комсостав получился хоть куда. На судне с таким командованием можно пускаться в любое плавание.

Этот год стал в жизни Тайсона определяющим. Тогда он достиг пика своей славы, и тогда же произошли со­бытия, роковым образом повлиявшие на всю его последующую жизнь.

 

 

 

Popularity: 11%

Tags: мира в тяжелом весе, перед боем, после боя, тяжелом весе, чемпиона мира, чемпионом мира

This entry was posted on Пятница, Август 19th, 2011 at 6:45 пп and is filed under Боксеры мира. You can follow any responses to this entry through the RSS 2.0 feed. Both comments and pings are currently closed.